Многие шедевры гастрономии обязаны своим появлением случаю - то ингредиент не тот в соус закинут, то пакет со специями опрокинут. И это справедливо не только для европейской кухни, но и для менее цивилизованных районов.
 Вот на Фиджи, например.
 Был такой обычай: когда одна явуса побеждала в бою другую, пленных не брали - все селение сжигали вместе с населением, потому что только тогда вражеская мана переходила к победителю полностью. Дикари-с! И вот однажды некий юноша схватил убитого врага за обгорелую пятку, чтоб к огню поближе подвинуть и сильно обжег палец. А когда люди обжигают палец, то независимо от места рождения и культурного уровня они суют его в рот. Именно это он и сделал. Потом еще раз. А потом как заорет: " Пипл! Ништяк!".
 Вот так фиджийцы стали людоедами.
 Но не надолго.
 Один вождь у них был большим гурманом - он очень любил детей. И каждая семья в порядке очереди отдавала ему ребенка на съедение. И вот, жили-были дед да баба, и было у них семь сыновей, которых звали Первый, Второй, Третий и т. д. Все уже выросли кроме Седьмого. Вот его то и пришлось отдать прожорливому правителю. Отправили старики кровиночку свою, сидят и плачут. Так плакали, что домового разбудили, который только по ночам бодрствует. Тот высунулся и давай их распрашивать, что, мол, приключилось, почему спать мешаете. Выслушал он стариков да и говорит: "Ну, малого я вам уже не верну, но безобразия прекратить надобно. Утро вечера мудренее, ложитесь спать, чуда ждите.", - а сам этак ехидно улыбается.
Легли дед с бабкой спать, да не очень в этом преуспели - среди ночи бабка рожать надумала, деда за повитухою гонит. "Ты что, старая, совсем с горя ума решилась, - кричит дед, - я, почитай, уж три года, как к тебе не подходил, сама на ладан дышишь, с чего это тебе почудилось?"
"Молчи, дед, - говорит бабка, - я семерых родила, знаю, как это бывает. Иди, змей, кому говорю!" И побрел дед за повитухою. Вся деревня над ним смеялась, повитуха идти не хотела, думала - пустое, однако кое-как уломал он ее.
И не зря! Старуха потужилась, потужилась, да и родила на свет ... двух поросят. Тут и домовой появился. "Вот, говорит, этих зверей хорошо кормите, чтоб росли да жирели, а когда в другой раз ваша очередь вождя кормить придет, пусть кто-нибудь попробует сказать, что это не ваши дети."
Так все и было - привели в срок обжоре поросенка, отведал он и решил, что оно, пожалуй, и повкуснее будет. И повелел заложить первую на Фиджи свиноферму.
Так фиджийцы перестали быть людоедами.